neivid | О бедном гусаре - слово на иврите. Начало.

Все, кто хотя бы день прослужил в израильской армии, ненавидят армейскую полицию. Кроме тех, конечно, кто служил в этой полиции - но речь не о них, речь о нас. Нас можно узнать по сморщенному на улице носу вслед фигурам в белых фуражках и по презрительному, сквозь зубы "маньяким!". Их так называют: мАньяки, с ударением на "а". Или манАики, с ударением на второе "а". В этимологию вдаваться не буду, она понятна.

В жизни простого израильского солдата, а также простого израильского офицера низшего состава есть вещи, которые нельзя не соблюдать. Можно, если пытают, сказать врагу, где живет генерал армии Липкин-Шахак, но нельзя, чтобы на форме были какие-то посторонние, неармейские, значки. Можно продать сирийцам схему ядерного реактора (по крайней мере, нигде не написано, что нельзя), но запрещено ходить небритым. Можно подать в суд на своего командира за сексуальные домогательства, но нельзя, чтобы волосы были длиннее воротника. Что это значит? Это значит, что если Вы - молодой человек, Вам надлежит стричься. А вот если Вы - девушка, то стричься Вам необязательно, но обязательно волосы, кои длиннее воротника, собирать. Можно в хвостик, можно в косу. Все, свобода досюда. Две косы - запрещено. Два хвостика, хвостик и косичка (где это вы видели солдата с хвостиком и косичкой? правильно, нигде), распущенные кудри - ни за что. Можно биться головой о все стены генерального штаба, но обувь должна быть черной и без каблука. А если я хочу красную и на каблуке? Дома - пожалуйста. В детском саду - сделайте одолжение. В сумашедшем доме - будьте любезны. В армии - нельзя.

Смешно, наверное. Обхохочешься. Нормальные солдаты в нормальных странах и думать о подобных вольностях не могут: форма, и без разговоров. Какие там "хвостики-косички" - под ноль, и все! Но девушки в таких странах, как правило, в армии не служат, ибо толпа лысых девушек в военной форме - это уже не армия, это уже концлагерь. А у нас девушки служат, еще как служат, и я не буду сейчас обсуждать, хорошо ли это (по длинному ряду причин - хорошо, по еще более длинному ряду причин - плохо), я просто вспоминаю.

Девушкой в период моей службы в армии я была относительной, ибо как раз вначале моей военной службы вышла замуж. Обычно замужних отпускают, но я служила после университета, по специальности, считалась "академическим офицером", и осталась служить и в замужнем виде. В принципе, не бей лежачего: рабочий день - с девяти до половины пятого, собственный кабинет, интересная вроде бы работа, ответственность, туда-сюда. Но было мне не 18 лет, как окружающим меня юницам, а аж 22 года, я считала себя жутко взрослой и страшно ученой, за свою профессиональную работу мне хотелось получать деньги, а не армейские копейки, и зазорным казалось иметь на голове господина, следящего за цветом моей обуви и ногтей. Характер у меня неармейский оказался, вот что. Хотя форма мне, по всеобщему заверению, здорово шла - очень может быть, ибо это была единственная одежда в моей жизни, которую я гладила: ибо за мятую форму тоже можно было получить по кудрявой голове. А глаженая одежда, она всеееем идет. Особенно если дополняется гордым ("нас живыми не возьмешь") поворотом головы, глазами точно цвета "хаки" (вообще-то зеленые, но мимикрировали по уставу) и кипящей ненавистью ко всем правилам на свете. Увы, если бы в израильской армии был дисбат, служить бы мне только в нем. Ибо мало было правил, которые я не нарушила во время своей доблестной профессиональной службы.

Я не хочу делать лже-кат (как я уже писала, по-моему, он мешает восприятию), но не буду и загружать сверх меры ленты честного народа. Я просто разобью этот текст на несколько кусков. Это - первый. За ним будет следующий.

Наша вводная лекция окончена, перерыв - пять минут. Свободны. А ты - да, вот ты, в середине там, в очках, с ехидным взглядом - ты мне прекрати умные вопросы задавать и потом хихикать. Мне этот ваш юмор не нравится. Он смешной, а смеяться здесь - не над чем.
(Цитата из речи старшего сержанта, курс молодого бойца)