neivid | Неудовлетворение потребностей. Ария.

Юнна вся седая. У неё длинные вьющиеся волосы какого-то серого цвета, с редкими темными вкраплениями. Юнна всегда веселая и всегда ехидная. Она поддразнивает преподавателей, носит какие-то жуткие майки с бязевого вида шароварами, ходит по университету босиком и, кажется, никого и ничего не принимает всерьёз. Никто не знает, сколько Юнне лет - из-за седины она выглядит чуть ли не на пятьдесят, но у нее маленькие дети: семи и десяти лет. Про них Юнна рассказывает много и охотно, расплываясь в восторженной улыбке и с упоением целуя кончики пальцев.

В последний день групповой динамики шла речь о расставаниях и умении их переносить. И Юнна невозмутимо рассказала, что она в восмидесятом году собралась выходить замуж - за человека, с которым прожила до этого несколько лет и которого очень любила. Но началась война, и Давида, её жениха, призвали служить в Ливан. В Ливане же его и убили, за полтора месяца до назначенного дня их свадьбы.

Юнна много лет писала ему письма и складывала в стол. Ходила к психологу, успокаивалась. Думала, пыталась понять: как же так получилось, что со смертью этого человека из её жизни ушло настолько всё?

Через много лет встретилась с Эйтаном. Неожиданно выяснила, что Эйтан - единственный человек, перед которым ей не страшно плакать. Родила от Эйтана двоих детей и бросила работу, чтобы растить их и "работать мамой". До сих пор пишет письма Давиду. Дети уже довольно большие, но про Давида ничего не знают: Юнна еще не придумала, как рассказать им все это так, чтобы они не подумали, что их папа - всего лишь замена, бледная копия ушедшего оригинала. Это совсем-совсем не так, говорит Юнна. Совсем не так.

Но замуж за Эйтана она так и не вышла - они больше десяти лет живут "просто", без всякой регистрации. Я не могу представить себя под свадебной хупой с кем-нибудь, кроме Давида, говорит Юнна. И никогда не смогу.