neivid | Великая игра - большие страсти

Странно, но в этот раз я как-то совершенно не в потоке этого Великого, Ужасного, Потрясающего и Всяческого Чемпионата Мира. Ну совсем. Как-то не созвучен он с нынешней моей жизнью.

А раньше - о, раньше это было "оно". С двенадцати лет, сначала - с дедушкой (летом - дача, потому - дедушка, а не папа), позже - с папой, а то и уже просто с друзьями - сидеть, что-нибудь грызть, и... Что ни говорите, а красивый футбол (подчеркиваю - красивый, а не товарищеский матч между сборными Лысяевска и Пронзяевки) - это великая вещь. Яркое, динамичное, завораживающее действо. Кумиров у меня отродясь не было, но в мои 12 лет моим Самым Главным Человеком на какое-то время стал Мишель Платини.

Финал ТОГО Чемпионата Мира (если не ошибаюсь, 1986 год) мы смотрели как раз на даче. До одной восьмой финала я как-то не врубалась и футбол игнорировала. Потом дедушка, забывшись, позвал: "Быстрее, быстрее, посмотри, какой божественный гол!!!". Я лениво оторвалась от своих неотложных, и посмотрела - склонив голову к плечу, как это делают молодые немецкие овчарки и скептические, но внимательные девочки. Гол был неописуем. Я никогда не предполагала, что пинание ногой куска кожи может приводить к такому изяществу. В моей жизни к тому моменту был явный пробел под табличкой "зрелища". Пробел был восполнен.

Остаток Чемпионата мы с дедушкой смотрели вдвоем, дружно и громко взрыдывая в нужных местах. Мне надо было быстро решать, за кого я болею - не болея ни за кого, смотреть неинтересно, это любому ясно, а сборная России к тому моменту... да, сборная России, да, увы, я присоединяюсь к скорби тех, кто...
Первый матч, который я посмотрела, была одна восьмая финала - Не Помню Кто : Франция. В момент моего подхода к экрану Франция проигрывала - и мое невзрослое, но вполне уже женское сердце было немедленно отдано униженным и оскорбленным. Я начала болеть за Францию, да так хорошо, что она сумела сравнять счет, а потом и выиграть. Вечер был спасен.

Четверть финала, полуфинал... Франция победно шла к заветной цели. У меня появился смысл жизни. Игры без участия французов смотрелись вполглаза, лишь бы узнать, в чьи ворота будут забиты голы платиновыми ногами. К финалу готовились загодя: собрались, обсудили все, что можно, чтоб "не трепаться во время матча, а то смотреть невозможно", вылупили глаза. Финал помню хорошо, только вот точно не помню, с кем моя любимая Франция его исполняла. То ли с Бразилией, то ли с Аргентиной (ассоциация понятна, как понятна и моя неготовность помнить "эту гадость").

Сначала "эти" повели со счетом 1:0. Потом, почти до конца первого тайма, не происходило ничего. Я извелась и извертелась, на каждое движение французов чуть ближе к воротам противника, чем к своим, вопила "сейчас, сейчас будет гол, вот увидите". Мне было грустно и страшно. Я очень хотела их победы.
За несколько минут до перерыва гол БЫЛ. Мой-таки Платини-таки его-таки забил-таки. Волна охватившего меня восторга не поддается описанию. Я высоко-высоко подпрыгнула на пружинном диване и ... поцеловала потолок. От избытка чувств. Боюсь, более полного изъявления от меня уже не дождался никто и никогда: что бы я ни делала после, я ни ради кого больше не целовала потолки.

А через минуту выяснилось, что гол не засчитан!!! Потому, что это называется "вне игры" и ничего не означает. Козлы, бараны, уроды. Дедушка на скорую руку (спохватился, блин) объяснял мне основы футбольных правил. Я тихо плакала, французы уходили на перерыв. Надежда умирает последней, но в тот момент я уже точно знала, что ничего не будет. Что они проиграют, и кубок будут сжимать ненавистные мне на тот момент латиноамериканские руки. Да-да, жадные, волосатые, смуглые руки, задушившие моих достойнейших французов. Футбольная судьба явно имела что-то лично против меня.

Во втором тайме сначала стало 2:0, потом все-таки 2:1, но это уже было неважно. Церемонию награждения мы проплакали плечом к плечу: я и Мишель Платини.

Ему было 32 года, а мне - 12. Нас разделяли двадцать лет, сотни тысяч километров и вся рыдающая Франция (там в тот день был чуть ли не национальный траур) - но это не имело никакого значения. В момент нашей с ним наивысшей близости больше на свете не существовало никого.

Бурная страсть моя схлынула так же стремительно, как и возникла. Уже через неделю я начала смутно ощущать, что в нашем с Мишелем единении есть что-то односторонее - и без сожалений покинула поле брани и слез. Но любовь с Красивому Футболу вошла в меня, как клинок, и прочно засела где-то между солнечным сплетением и животом. Тогда же, осенью, я попыталась посмотреть с папой матч ЕГО любимого "Спартака", но разочаровалась: не то. Тот, кто единожды познал вершину страсти, не удовлетворится простым удовольствием. Я стала ждать следующего Чемпионата Мира.

Потом было многое и разное.
Был Чемпионат, обсуждаемый нами - мужской половиной студентов и мной - в универе, презрение девочек ("только те, у кого нет мозгов, могут увлекаться подобным, фи", куры, однако), уважение молодых людей и горячие споры, кто лучше - сборная Аргентины (скорость, напор, эстетика) или сборная Испании (красота, господа, какая красота!).
Был Другой Чемпионат (совпавший уже с моими личными большими страстями), который я упрямо, закусив губу, просмотрела практически целиком, не видя ничего от пелены слез.
Была игра именно сборной Испании со сборной Англии, с которой я ушла по делам на весь первый тайм, а когда вернулась (смотрели у друзей), муж подруги сказал: "Ты ничего не потеряла, неувиденные тобой тридцать минут были точно такими же, как и увиденные пять" - после чего испанцы немедленно, прямо перед моим носом, забили гол, и это был единственный интересный момент всего матча.
Были, уже относительно недавно, фотографии Зидана, которые мне почему-то подарили в "Макдональдсе" и с уважением посмотрели, когда я, едва взглянув, спросила, "зачем мне, по вашему, Зидан?".

Нынче мне совсем ни к чему Зидан, увы. И игры я не смотрю - видимо, нет подходящей веселой компании: той, в которой поймут, как можно рыдать от удара в штангу и бить соседа по дивану ногой, чтоб обратил внимание на красивый момент. Но вчера Дима сказал "а знаешь, сборная Франции вылетела!" - и мне стало грустно. Я посмотрела на потолок и подумала, что его давно пора побелить.