Расскажи мне свой день! Два.

[neivid]

В тяжелые для всей страны периоды душевнобольные становятся абсолютно нормальными: им хреново, как и всем. В их кругу чувствуется адекватность и уверенность в отсутствии завтрашнего дня. Очень бодрит, особено поутру.

В начале группы говорили про теракты и опасности. Все жалуются, что страшно. Встает С. и говорит:
- Я стараюсь никуда не ездить на автобусе, не ходить подолгу в общественных местах, покупать все только в маленьких лавочках, не заходить в большие магазины, ни в коем случае не хожу в кафе...
Если бы я услышала это раньше, я бы понимающе покачала головой (там диагноз - паранойя). В нынешней ситуации диагноз в голову не пришел.

Подумалось: а ведь общество постепенно лишается больных разными душевными болезнями - просто их кошмары становятся явью. С. боится ходить в кафе. У. все время думает о том, что в следующем теракте может быть его семья. Для Р. главное - не ходить по местам, где уже были теракты: у нее сразу перед глазами взрывы и кровь. Ну и причем тут сумашествие, я вас спрашиваю?

Пришел новый пациент. Зовут его Сергей (имя изменено), иврит у него не очень, поэтому говорит он коротко и по существу. На фоне бесконечных витиеватостей Л. и У. его фразы отличаются музыкальной завершенностью и претендуют на абсолютную истину.
- Террор - это плохо, говорит Сергей. Террор - это очень плохо. Такое мое мнение, говорит Сергей. Надо, чтобы был мир. Тогда никто не умрет. Мир - это хорошо. А террор - это плохо.

Мир - это война. Свобода - это рабство.
Остается добавить, "болезнь - это здоровье", и снять шляпу перед все предвидевшим мэтром ужасов.

Ты прав, Сергей, ты абсолютно прав. Мир - это хорошо. А террор - это плохо.

"Каждый раз, когда я слушаю радио, я плачу и долго не могу придти в себя".
А ты не слушай радио, дорогая. Других рецептов у меня нет.