Дети, пятеро мальчиков от восьми до десяти лет - терапевтическая группа в клинике. Компания забавная невероятно, живые лица, живые глаза. Не без проблем, конечно - да кто без них. Одного из участников группы провожают к нам мама и младший брат. Малыш деловито топает по коридору, проходит мимо кадки с какой-то мясистой зеленью под потолок, дотрагивается пальчиком до толстых темно-зеленых листьев и с задумчивой нежностью произносит:
- Сала-а-атик...
Хорошее название для всего, что у нас там происходит. Салатик. Одному нужно внимание, другому нужен простор и время, третьему нужно внимание, простор и время одновременно, четвертому нужно, чтобы ему не мешали первый, второй и пятый, а пятый увлекся спором о спорте и отказывается отпускать собеседника дальше чем на шаг от своих колен. Впрочем, терапевтическая группа - она на то и терапевтическая, чтоб салатик.
Играем в игру "покажи состояние". Каждый из мальчиков по очереди залезает "в телевизор" (деревянный кукольный театр, в котором можно, отодвинув маленький занавес, показывать самого себя до пояса) и показывает любое из возможных состояний: "я сержусь", "я доволен", "я устал", "мне грустно", "я хочу есть", "я задумался" и т.д. Остальные должны угадать, о каком состоянии идёт речь. Кто-то призывно улыбается и машет рукой ("я вас люблю"), кто-то рычит и лает, морща нос ("вы мне надоели"), настаёт очередь Симона. Симон деловито проходит за занавеску и... исчезает из поля зрения. Скорчивается как-то так, что ни снизу, где у кукольного театра ножки, ни сверху, где отдернут занавес, его не видно. Лежит там. Молчит. Мы гадаем.
- Ты устал?
- Нет (из ниоткуда)
- Ты умер?
- Нет!
- Тебя нет?
- Есть!
- Ты невидим?
- Нет.
- Ты стесняешься?
- Нет.
- Ты прячешься?
- Нет.
- Тебе страшно?
- Нет!
Нет Симона. Не видно Симона. Пустой кукольный театр и только голос откуда-то изнутри, утверждающий, что это он так показывает состояние. Какое? Пойди угадай.
- Симон, подскажи!
Думает.
- Ну... это самое дурацкое состояние на свете.
Час от часу не легче. "Умер", "упал" и "заболел" уже было. Нет, говорит. Не оно. Переглядываемся с Коллегой. Что является самым дурацким состоянием на свете?
- Тебе скучно?
- Нет!
- Тебе грустно?
- Нет!
- Тебе плохо?
- Нет!
Мда. Мальчики прыгают на местах и выдают самые разнообразные идеи: от "тебя съели" до "заело шапку-невидимку". Нет.
- Симон, подскажи еще!
- Тут нечего еще подсказывать! Я показываю! ПОКАЗЫВАЮ Я!!!
Показывает он. Только его не видно. Голос из ниоткуда уверяет, что в этом-то вся и суть.
Мы сдались. Мы не угадали. Симон, пыхтя, вылез из своего укрытия и снисходительно открыл нам, десять раз умершим от любопытства, свой секрет. Подумав, я поняла, что его показ был дословно точным.
- Я показывал такого человека, - объяснил Симон, - которому
Не хочется. Делать.
АБСОЛЮТНО.
НИЧЕГО.
- Сала-а-атик...
Хорошее название для всего, что у нас там происходит. Салатик. Одному нужно внимание, другому нужен простор и время, третьему нужно внимание, простор и время одновременно, четвертому нужно, чтобы ему не мешали первый, второй и пятый, а пятый увлекся спором о спорте и отказывается отпускать собеседника дальше чем на шаг от своих колен. Впрочем, терапевтическая группа - она на то и терапевтическая, чтоб салатик.
Играем в игру "покажи состояние". Каждый из мальчиков по очереди залезает "в телевизор" (деревянный кукольный театр, в котором можно, отодвинув маленький занавес, показывать самого себя до пояса) и показывает любое из возможных состояний: "я сержусь", "я доволен", "я устал", "мне грустно", "я хочу есть", "я задумался" и т.д. Остальные должны угадать, о каком состоянии идёт речь. Кто-то призывно улыбается и машет рукой ("я вас люблю"), кто-то рычит и лает, морща нос ("вы мне надоели"), настаёт очередь Симона. Симон деловито проходит за занавеску и... исчезает из поля зрения. Скорчивается как-то так, что ни снизу, где у кукольного театра ножки, ни сверху, где отдернут занавес, его не видно. Лежит там. Молчит. Мы гадаем.
- Ты устал?
- Нет (из ниоткуда)
- Ты умер?
- Нет!
- Тебя нет?
- Есть!
- Ты невидим?
- Нет.
- Ты стесняешься?
- Нет.
- Ты прячешься?
- Нет.
- Тебе страшно?
- Нет!
Нет Симона. Не видно Симона. Пустой кукольный театр и только голос откуда-то изнутри, утверждающий, что это он так показывает состояние. Какое? Пойди угадай.
- Симон, подскажи!
Думает.
- Ну... это самое дурацкое состояние на свете.
Час от часу не легче. "Умер", "упал" и "заболел" уже было. Нет, говорит. Не оно. Переглядываемся с Коллегой. Что является самым дурацким состоянием на свете?
- Тебе скучно?
- Нет!
- Тебе грустно?
- Нет!
- Тебе плохо?
- Нет!
Мда. Мальчики прыгают на местах и выдают самые разнообразные идеи: от "тебя съели" до "заело шапку-невидимку". Нет.
- Симон, подскажи еще!
- Тут нечего еще подсказывать! Я показываю! ПОКАЗЫВАЮ Я!!!
Показывает он. Только его не видно. Голос из ниоткуда уверяет, что в этом-то вся и суть.
Мы сдались. Мы не угадали. Симон, пыхтя, вылез из своего укрытия и снисходительно открыл нам, десять раз умершим от любопытства, свой секрет. Подумав, я поняла, что его показ был дословно точным.
- Я показывал такого человека, - объяснил Симон, - которому
Не хочется. Делать.
АБСОЛЮТНО.
НИЧЕГО.
no subject
Date: 2005-12-23 05:03 pm (UTC)К тому же, записывают за детьми или еще за кем-то обычно те, для кого тексты - привычный медиум. Ведь просто от рождения ребёнка (к сожалению) желание писать если и приходит, то не очень надолго и довольно редко. До трех-четрех деткиных лет народ еще держится, а дальше всё. И дело тут не в том, что "надоело", а в том, что тексты - тварь жручая. Либо ты ими жизнь живёшь, либо нет.
no subject
Date: 2005-12-23 05:37 pm (UTC)Я не знаю, как Вам такая идея, но мне она кажется вполне стоящей.
no subject
Date: 2005-12-23 08:47 pm (UTC)Подумалось. Ведь все поколения, без исключений, были в какой-то момент "современными детьми"...
no subject
Date: 2005-12-23 11:30 pm (UTC)я про более простой... когда читаешь много, то после первых 10 знаков понимаешь о чем будет дальше. скушно, но выводы сделать можно.
no subject
Date: 2005-12-24 08:42 am (UTC)насчет "современных детей" - я об этом часто думаю. часто представляю себе взрослых людей маленькими и юными и наоборот. утром вчера подглядела сценку и как раз на этот счет в очередной раз задумалась: восточного типа маман с двумя маленькими детьми вылезла из машины. сказала сыну два слова, и тот бросился поправлять ей некрасиво лежавшую манжетину на брюках. На коленях поправлял. А мальчик, на вид, из тех, кто вырастает в "неприятных" подростков и рабочих низкой квалификации.
До сих пор эта сценка из головы не выходит, как свидетельство того, что мы знаем очень мало о людях, и тем более, о детях...