Словотворчество

Такой уж выдался урожайный период на продетское. Ещё чуть-чуть про Мусю, чтобы не забыть - а то потом всё это с обидной лёгкостью выскальзывает из памяти.

Слова она создаёт с невыносимым изяществом, причем меняет в зависимости от настроения и состояния. Глаголы создаются из существительных, уменьшительные - вообще из чего угодно.

Недавно приезжаем с ней домой, подходим к дому. Навстречу нам идёт любимая "собака Котяни" (т.е. собака Коллеги и ейного семейства), немецкая овчарка Ральф, с силой таща на поводке своего высокого и мужественного хозяина. На Ральфа нервным лаем реагирует какая-то дворовая лошадь, Ральф не остаётся в долгу, короче, нашим глазам предстаёт довольно резкая картина: огромный ощетинившийся Ральф, буквально на дыбах стоящий в сторону лающей на него нахалки и разрывающийся от ответного лая. На обратном от Ральфа конце поводка упрямым якорем стоит его длинный хозяин, с явным усилием сдерживая порывы своего четвероногого друга. Четвероногий друг во гневе страшен.

К этой парочке, протянув ручки, подходит Муся, весь из себя ангелочек в кудряшках, и констатирует нежно, умильным тоном:
- Соба-а-ачкочка...

Вы бы видели эту "собачкочку". Собачкочка на тот момент больше всего напоминала средних размеров лающий танк, вчетверо больше Муси. Но любви, как известно, покорны все размеры - а Муся с Ральфом давние друзья, она как только начала ходить, так сразу научилась реагировать на его бурную к ней любовь: оперативно, как по команде "воздух!", бросаться на пол и закрывать голову руками. Юный, но уже вполне огромный Ральф при этом страстно облизывал закрывающие голову руки, а Муся восторженно хихикала из-под сжатых кулаков.
Теперь Ральф стал повоспитаннее и команда "воздух!" при общении с ним уже не нужна. Но иначе, чем "собачкочкой" я его про себя (а по большей части и вслух) уже не называю. Нормальная такая собачкочка. С полдома ростом.

Из того же самого слова бодро создался глагол. Крутится Мусь недавно вокруг меня, и издаёт звуки: мяу! гав-гав! мяу! гав-гав! и т.д., в течение какого-то не слишком маленького времени. Я молча выжидаю. Спрашивает в какой-то момент:
- Мама, ты знаешь, что я делаю?
(вот разрываюсь от догадок, а точно определить не могу...)
- Нет, не знаю. А что ты делаешь?
- Я собачкаю и мякаю.

Интересно, что не "собачкаю и кискаю", или, скажем, "гаваю и мякаю". Нет. "Собачкать" - это глагол. Производится от слова "собачкочка". А мякать - это так, мякать. Мяк! Мяк! Мяк!

Сегодня утром обуваемся с ней перед приходом дедушки, который должен забрать её на день к себе и к бабушке. Торопит меня:
- Скорей! Скорей! Я хочу, чтобы дедушка увидел меня уже башмакнутую!

Мы успели. Дедушка увидел нас уже обеих башмакнутых. Очень хотелось, благодаря его за помощь с ребёнком, честно сказать: спасибо Вам, а то я бы тут одна среди всех своих дел точно башмакнулась... Но я не сказала. Дедушка у нас серьёзный, и, боюсь, сам бы слегка башмакнулся от подобных формулировок.

Но наиболее сильное впечатление в плане актуального словотворчества на меня произвели мусины стихи. Она тут недавно их сочинила, в первый раз в жизни. То есть была когда-то, года в два, рифмованная фраза "я танцую на балете, здесь дети!", сказанная чисто по-чуковски, в приступе восторга от процесса "танцев на балете". Сказано и тут же забыто. А в этот раз (в неполные три) было иначе.

Сидим на автобусной остановке, ждём автобуса. Я читаю Мусе стихи, причем, чтобы и самой было интересно - стихи взрослые. Что-то намешиваю как попало, я не большой знаток поэзии, но стихи выбираю на свой вкус неплохие (тем более что плохих я наизусть знаю еще меньше, чем хороших). Читаем, читаем, вижу - она устала, прекращаем со стихами, отвлекаемся на что-то еще. И вдруг:
- Мама, я сочинила стихи! Давай я их тебе прочитаю!
Офигеваю. Давай!!!

Задумывается на секунду, после чего сходу, без единой остановки или заминки, с выражением, явно подражая мне, произносит:

Вот тут была скамейка,
У улицы с дождём.
Под листиками лежала
Ма-а-аленькая бабочка...

Честно говоря, я стекла под остановку лужей чистого варенья. Мне очень понравилось. Особенно образность, а также ритм и отсутствие рифмы. Мне всё понравилось.

Ну точно твоя дочь, ехидно сказал Дима, прослушав дома мусино сочинение в моём пересказе. Рифмой она уже пренебрегла, ритм у неё уже понятно какой и чей, еще чуть-чуть - и начнёт сочинять стихи прозой. А то, что это - всё еще стихи, доказывать будет твоим примером. Готовься.

Мне-то что, я всегда готова. Кстати, первое мусино стихотворение имеет и название. Убейте меня, почему, но оно называется "про стенку". Причем название явно не случайное: уже дома, когда я читала эти стихи Диме, Муся педантично меня предупредила: ты скажи, что это - "стихи про стенку". Я сказала. И теперь, когда мне грустно, или кажется, что еще чуть-чуть - и я совсем башмакнусь, я вспоминаю мусины стихи. Про стенку.

Вот тут была скамейка,
У улицы с дождём.
Под листиками лежала
Ма-а-аленькая бабочка.

Лежала, ага. У улицы, с дождём. Под листиками. Ма-а-аленькая бабочка.
Если присмотреться - она и до сих пор там лежит.