![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
neividНочью Раисе снова приснился печальный эротический сон. Печальные эротические сны снились Раисе довольно часто и были почти одинаковыми, отличаясь разве что набором персонажей, да и то не очень. В каждом печальном эротическом сне к Раисе приходил какой-нибудь знаменитый киноактер - Том Круз, например, или Джеймс Бонд, или Виталик из первого подъезда, приходил и печально признавался в любви. Выглядело это так: Том (или Джеймс, или Виталик) становился на одно колено (или сразу бухался на два, но этого Раиса про себя не одобряла: она была женщина сдержанная), протягивал перед собой свои белые красивые руки, все в бриллиантовых перстнях для мужчин, и печально говорил:
- Раиса!
После этого была обычно пауза, в течение которой Раиса тихо млела, потому что ей во сне уже всё становилось ясно. Но она молчала, во-первых, потому, что любила, когда с ней красиво говорят, а во-вторых, потому, что ей хотелось послушать дальше.
Дальше не заставляло себя ждать. Том, Виталик и Джеймс вставали с колена, подходили к Раисе вплотную, смотрели ей глубоко-глубоко в глаза, и произносили еще более печально:
- Раиса!!!
На этом месте теоретическая часть заканчивалась, и начиналась практическая. Практически ни Том, ни Джеймс, ни Виталик не делали ничего особенного, но как-то так хорошо они это делали, что сердце у Раисы во сне билось, как заводное, а от головы до кончиков ног бежали как будто магнитные волны. Том обычно целовал Раису в шею, Джеймс ограничивался поцелуями рук, а вот Виталик шел дальше всех и целовал Раису в губы. От этих поцелуев Раиса немножко умирала, и ей было хорошо.
В процессе и Том, и Джеймс, и даже Виталик, у которого вообще-то были заняты губы, но все равно - разговаривали. Они ласково смотрели на тот участок Раисиного тела, который целовали, и повторяли "Раиса..." много раз. Раиса во сне забывала, что это сон, и оттого всегда заново радовалась, что вот такой видный мужчина наконец-то пришел и признался ей в том, о чем она и сама, если честно, давно подозревала, но всё-таки приятно. Особенно Виталик. Ну и Том, конечно, он очень симпатичный, правда, и Джеймс тоже очень симпатичный, так что Раиса не жаловалась.
В какой-то определённый момент сна всегда происходило одно и то же. Раиса на минуту отвлекалась от головокружительных ощущений по поводу поцелуев и резко вспоминала, что скоро должен придти домой её муж Сева. Причем каждый раз выяснялось, что муж Сева должен придти вот-вот, ну буквально через секунду, и никаких шансов быстро скрыться у Тома-Джеймса-Виталика просто нет. Ах.
Муж Сева был ревнив. То есть не до такой степени, чтобы бить Раису или привязывать её к кровати, но если бы он застал свою жену с чужим мужчиной, который ей что-то там целует, пусть даже это "что-то" - всего лишь ножка стула, он бы убил. Обоих. Или одного. Но любого. Точно бы убил. Раиса знала.
Вообще-то один раз немножечко было. Нет, не Том. И не Джеймс. И не целовал он ей ничего, а просто за руку держал всего пять минут. Но рука была Раисина. И поэтому муж Сева его не убил, но почти. И в следующий раз пообещал совсем убить. А Раиса с этим Виталиком еще в детский сад ходила, и в школу два года потом, так что всё было невинно и практически по-детски. Но муж Сева этого не понял, он был прямолинейный: он Виталика возле Раисы увидел, и сразу пообещал убить. Обоих. Или одного. Но второго точас после первого. Раиса знала.
Поэтому во сне, когда она вспоминала про мужа Севу и про то, что он вот-вот войдёт, ей становилось слегка не по себе. И она начинала думать, как бы ей так покрасивее этого Тома-Джеймса из дома выпихнуть, скажем, через окно, потому что хотя и девятый этаж, но муж Сева - это хуже, чем девятый этаж. Во всяком случае, для Раисы. А Том-Джеймс-Виталик, как назло, этого во сне не очень понимали, и продолжали нежно Раису целовать, и повторяли её имя, как заводные, и никак не хотели никуда деваться. К тому же, деваться было особо и некуда, потому что Раиса не была уверена в готовности Тома и тем более Виталика прыгать с девятого этажа, а что касается Джеймса, то вряд ли он испугался бы Раисиного мужа Севу, потому что Джеймс в случае чего точно смог бы за себя постоять, хотя Сева и ходил шесть лет в районную секцию поднятия тяжестей. И в этом случае убили бы уже не Джеймса, которого пойди убей, а саму Раису. Впрочем, её бы убили, скорее всего, при любом раскладе, поэтому ей становилось не то что бы страшно, но как-то нехорошо. И уже не хотелось никаких поцелуев, и никакого Тома-Джеймса, а хотелось еще пожить, пусть и без такой красивой эротики, как во сне.
В этот самый момент сна в комнату немедленно входил Раисин муж Сева, без стука или там скрежета ключа в дверях, а как-то сразу, и Раиса понимала, что - вот оно, началось. Она раздумывала, падать ей на колени или сразу прыгать в окно уже самой, и Сева видел, что ей как-то не по себе, и Тома-Джеймса он тоже видел, конечно, и в каждом сне Сева в этом месте произносил одну и ту же фразу. Он воздевал на лоб удивлённые брови, указывал толстым пальцем на всё находившееся в комнате, и сурово вопрошал:
- ЭТО ЧТО?
Раиса каждый раз думала, зачем он это спрашивает, всё ведь видно. Но Сева спрашивал, и Раиса не очень знала, что ему отвечать, и ей хотелось быстро умереть, потому что она подозревала, что медленно умереть будет хуже, хотя сильно хуже было вроде особо некуда.
И тогда. Тихо. Тихо. Почти неслышно - там, во сне. И очень слышно здесь, в комнате.
Звонил будильник.
И это означало, что никаких Томов и Виталиков в доме нет, а есть семь утра, и пора вставать готовить мужу завтрак, потому что ему скоро на работу. И это означало, что никто Раису сегодня не убьёт, а если повезёт, не убьёт и завтра. И это означало, что можно не падать в ноги мужу Севе, а просто поджарить ему его обычные утренние два чебурека, сварить кофе и разбудить неизменным "вставай, опоздаешь!". И это означало, что жизнь продолжается. И это было хорошо.
В момент осознания этого "хорошо" Раиса обычно ощущала такое громадное облегчение, такое непередаваемое счастье, что никакая печальная эротика с Томом Крузом просто в сравнение не шла. И именно за это ощущение облегчения и счастья она любила свои печальные эротические сны. И утренние два чебурека она в такие дни подавала мужу Севе с необычайно мягкой улыбкой на своём неидеальном, в общем-то, лице.
И пока он сосредоточенно жевал, перемалывая смесь хрустящего чебуречного теста и нежного мясного фарша в необходимые ему в течение дня калории и витамины, Раиса сидела напротив, умильно глядя на жующего мужа и ощущая себя немного виноватой, хотя и не очень понимая - почему.
- Раиса!
После этого была обычно пауза, в течение которой Раиса тихо млела, потому что ей во сне уже всё становилось ясно. Но она молчала, во-первых, потому, что любила, когда с ней красиво говорят, а во-вторых, потому, что ей хотелось послушать дальше.
Дальше не заставляло себя ждать. Том, Виталик и Джеймс вставали с колена, подходили к Раисе вплотную, смотрели ей глубоко-глубоко в глаза, и произносили еще более печально:
- Раиса!!!
На этом месте теоретическая часть заканчивалась, и начиналась практическая. Практически ни Том, ни Джеймс, ни Виталик не делали ничего особенного, но как-то так хорошо они это делали, что сердце у Раисы во сне билось, как заводное, а от головы до кончиков ног бежали как будто магнитные волны. Том обычно целовал Раису в шею, Джеймс ограничивался поцелуями рук, а вот Виталик шел дальше всех и целовал Раису в губы. От этих поцелуев Раиса немножко умирала, и ей было хорошо.
В процессе и Том, и Джеймс, и даже Виталик, у которого вообще-то были заняты губы, но все равно - разговаривали. Они ласково смотрели на тот участок Раисиного тела, который целовали, и повторяли "Раиса..." много раз. Раиса во сне забывала, что это сон, и оттого всегда заново радовалась, что вот такой видный мужчина наконец-то пришел и признался ей в том, о чем она и сама, если честно, давно подозревала, но всё-таки приятно. Особенно Виталик. Ну и Том, конечно, он очень симпатичный, правда, и Джеймс тоже очень симпатичный, так что Раиса не жаловалась.
В какой-то определённый момент сна всегда происходило одно и то же. Раиса на минуту отвлекалась от головокружительных ощущений по поводу поцелуев и резко вспоминала, что скоро должен придти домой её муж Сева. Причем каждый раз выяснялось, что муж Сева должен придти вот-вот, ну буквально через секунду, и никаких шансов быстро скрыться у Тома-Джеймса-Виталика просто нет. Ах.
Муж Сева был ревнив. То есть не до такой степени, чтобы бить Раису или привязывать её к кровати, но если бы он застал свою жену с чужим мужчиной, который ей что-то там целует, пусть даже это "что-то" - всего лишь ножка стула, он бы убил. Обоих. Или одного. Но любого. Точно бы убил. Раиса знала.
Вообще-то один раз немножечко было. Нет, не Том. И не Джеймс. И не целовал он ей ничего, а просто за руку держал всего пять минут. Но рука была Раисина. И поэтому муж Сева его не убил, но почти. И в следующий раз пообещал совсем убить. А Раиса с этим Виталиком еще в детский сад ходила, и в школу два года потом, так что всё было невинно и практически по-детски. Но муж Сева этого не понял, он был прямолинейный: он Виталика возле Раисы увидел, и сразу пообещал убить. Обоих. Или одного. Но второго точас после первого. Раиса знала.
Поэтому во сне, когда она вспоминала про мужа Севу и про то, что он вот-вот войдёт, ей становилось слегка не по себе. И она начинала думать, как бы ей так покрасивее этого Тома-Джеймса из дома выпихнуть, скажем, через окно, потому что хотя и девятый этаж, но муж Сева - это хуже, чем девятый этаж. Во всяком случае, для Раисы. А Том-Джеймс-Виталик, как назло, этого во сне не очень понимали, и продолжали нежно Раису целовать, и повторяли её имя, как заводные, и никак не хотели никуда деваться. К тому же, деваться было особо и некуда, потому что Раиса не была уверена в готовности Тома и тем более Виталика прыгать с девятого этажа, а что касается Джеймса, то вряд ли он испугался бы Раисиного мужа Севу, потому что Джеймс в случае чего точно смог бы за себя постоять, хотя Сева и ходил шесть лет в районную секцию поднятия тяжестей. И в этом случае убили бы уже не Джеймса, которого пойди убей, а саму Раису. Впрочем, её бы убили, скорее всего, при любом раскладе, поэтому ей становилось не то что бы страшно, но как-то нехорошо. И уже не хотелось никаких поцелуев, и никакого Тома-Джеймса, а хотелось еще пожить, пусть и без такой красивой эротики, как во сне.
В этот самый момент сна в комнату немедленно входил Раисин муж Сева, без стука или там скрежета ключа в дверях, а как-то сразу, и Раиса понимала, что - вот оно, началось. Она раздумывала, падать ей на колени или сразу прыгать в окно уже самой, и Сева видел, что ей как-то не по себе, и Тома-Джеймса он тоже видел, конечно, и в каждом сне Сева в этом месте произносил одну и ту же фразу. Он воздевал на лоб удивлённые брови, указывал толстым пальцем на всё находившееся в комнате, и сурово вопрошал:
- ЭТО ЧТО?
Раиса каждый раз думала, зачем он это спрашивает, всё ведь видно. Но Сева спрашивал, и Раиса не очень знала, что ему отвечать, и ей хотелось быстро умереть, потому что она подозревала, что медленно умереть будет хуже, хотя сильно хуже было вроде особо некуда.
И тогда. Тихо. Тихо. Почти неслышно - там, во сне. И очень слышно здесь, в комнате.
Звонил будильник.
И это означало, что никаких Томов и Виталиков в доме нет, а есть семь утра, и пора вставать готовить мужу завтрак, потому что ему скоро на работу. И это означало, что никто Раису сегодня не убьёт, а если повезёт, не убьёт и завтра. И это означало, что можно не падать в ноги мужу Севе, а просто поджарить ему его обычные утренние два чебурека, сварить кофе и разбудить неизменным "вставай, опоздаешь!". И это означало, что жизнь продолжается. И это было хорошо.
В момент осознания этого "хорошо" Раиса обычно ощущала такое громадное облегчение, такое непередаваемое счастье, что никакая печальная эротика с Томом Крузом просто в сравнение не шла. И именно за это ощущение облегчения и счастья она любила свои печальные эротические сны. И утренние два чебурека она в такие дни подавала мужу Севе с необычайно мягкой улыбкой на своём неидеальном, в общем-то, лице.
И пока он сосредоточенно жевал, перемалывая смесь хрустящего чебуречного теста и нежного мясного фарша в необходимые ему в течение дня калории и витамины, Раиса сидела напротив, умильно глядя на жующего мужа и ощущая себя немного виноватой, хотя и не очень понимая - почему.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Прогресс, однако!
Звони, а то к тебе не дозвониться ну никак.
пасиба
Date: 2003-10-13 01:34 am (UTC)И ведь действительно мордовская, да. :)
Целую.
пажалста!
Re: пажалста!
no subject
Эта - самая интересная и классная!))
no subject
Date: 2003-10-14 02:56 pm (UTC)Рецепт чебуреков.))
Date: 2003-10-14 07:26 pm (UTC)Итак:
тесто: стакан кефира или воды, одно яйцо, соль и муки сколько возьмет, чтобы получилось довольно крутое тесто.В общем - тесто как на пельмени, проще говоря.
Мясной фарш - говядина, свинина (или просто любое жирное мясо.Башкиры (а чебуреки это башкирское блюдо) свинину не едят и делают их из смеси говядины с жирной кониной.Один друг вместо свинины добавлял курдючный бараний жир.) лук, соль, перец, водичка для сочности.Водичку обязательно надо добавлять.)
Тесто нарезать шариками, шарики раскатать в тонкие лепешки размером с тарелку, размазать фарш по половине лепешки,(не надо класть много фарша, а то не прожарится!) другой половиной накрыть и защипать. Чтобы процесс защипывания упростить, можно просто сложить края теста и вилкой, плашмя,зубцами - шияк-шмяк-шмяк.Будет довольно прочно, сок не вытечет и полосочки по краям красивые.))
Жарить на подсолнечном масле типа "Олейна".
Есть немедленно, над тарелкой, чтобы не облиться горячим соком.))
Все!))))))
Re: Рецепт чебуреков.))
Date: 2003-10-17 03:11 am (UTC):))))
Re: Рецепт чебуреков.))
Date: 2003-10-17 04:19 am (UTC)no subject
Date: 2003-10-13 03:58 am (UTC)Но как хорошо выписана эта самая безысходность... Впору самому в петлю, коль Раиса пока не додумалась.
Спасибо, neivid!
no subject
no subject
Date: 2003-10-15 12:05 am (UTC)Но читал-то я, а не Раиса. Вот мне в петлю и захотелось. Лучше, чем такое хорошо. На мой узколобый взгляд, прошу отметить и сильно на меня не ругаться! ;о)
Кстати, Вяземский в свое время записал: Тьфу, как хорошо [тому], кто скот! Это не к Раисе, это к тому, что разное бывает хорошо.
no subject
Date: 2003-10-17 03:03 am (UTC)Во-вторых, мы (все, всегда) вообще меряем чужое счастье / несчастье на свой вкус и лад. Нам бы "так" или "сяк" было невыносимо, нас бы от этого перекорёжило ну совсем. Но это нам - а любой человек, который живёт, как живёт, и ничего не меняет, обычно где-то в глубине души просто доволен этой жизнью. Он просто другой, в отличие от нас.
Это не менторство и не попытка убедить (а Раиса тут уже вообще ни при чем), это я как раз вчера думала, что надо бы мне помягче относиться к чужим проблемам, бо они часто проблемы исключительно с МОЕЙ точки зрения.
no subject
Date: 2003-10-17 03:22 am (UTC)А Раисе - дай Бог её счастья, да побольше! А Вам - Вашего! Ну и мне - моего... Если не жалко, конечно
;о)
no subject
Date: 2003-10-17 03:24 am (UTC)no subject
Date: 2003-10-17 03:25 am (UTC)Такая мысль невзначай догнала
Date: 2003-10-17 04:40 am (UTC)Это так. Но отчего-то обратный процесс невозможен практически. То есть, если я кому-то сам предложу примерить моё счастье/несчастье на его вкус и лад, то он, может и померяет, чтобы меня не обидеть. Из жалости (и даже с сочуствием), но без истинного внутреннего энтузиазма.
Warum всё так запутанно?
no subject
Date: 2004-04-12 09:02 am (UTC)no subject
Date: 2003-10-13 07:00 am (UTC)no subject
Date: 2003-10-13 07:26 am (UTC)no subject
Обреченка
Date: 2003-10-13 12:25 pm (UTC)Re: Обреченка
Date: 2003-10-14 03:00 pm (UTC)Может, это тебе провериться, а?
На всякий случай целую. Чтобы обреченку оттенить.
Neivid, а по-моему ей надо
Бедная Раиса, все ей советуют и советуют...
Date: 2003-10-17 03:00 am (UTC)