О будущем и о прошлом. Пруд.
Aug. 1st, 2003 12:46 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
neividМитя маленький: Эрке до пояса, Майке - до плеча. Эрка и Майка с Митей дружат в основном по обязанности и привычке: соседи. Гораздо больше Эрка и Майка хотели бы дружить с Ольгой и Леной, потому что Ольга и Лена взрослые. Ольге двенадцать лет, Лене - одиннадцать с половиной, она еще выше, чем Ольга. Но у Ольги коса. До кончика косы Митя может достать, не вставая на цыпочки, такая длинная эта коса. И толстая. Как змея.
Змею Митя видел зимой в зоопарке. А сейчас лето, дача, зоопарка нет и надо чем-то заниматься. Эрка и Майка играют в куклы, Мите это неинтересно, ему интереснее было бы в прятки, но им надоело и они ушли со своими куклами к Эрке. Можно было бы тоже пойти к Эрке, но там злая Эркина мама, которая в глаза и за глаза Митю не любит и называет мелкий жид. Митя действительно некрупный, он до пояса рослой Эрке, но она ведь старше на год, и причем здесь жид? Бабушка сказала "какая гадость, зачем ты слушал", а можно подумать он мог не слушать, уши ему что ли затыкать. Эркину маму зовут Надя, она толстая, как слон, и Митя рисует кирпичом на стене дачи большой круг, а сверху на нём - маленький круг. Это Надя. В маленьком круге надо поместить жирный нос и красный рот, но круг слишком маленький и нос получается снаружи. Тоже ничего. Надо будет попросить Майку потом написать тут "это Надя", чтобы сразу было понятно, о ком речь. Митя не сомневается в своих художественных способностях, но на всякий случай лучше все-таки подписать. Майка тоже не любит Эркину маму, она напишет.
Правда, потом она наверняка расскажет Эрке, потому что Майка всё рассказывает Эрке, и это плохо и обидно, потому что Мите они рассказывают не всё. Они шепчутся и смеются, и у Мити потом долго болит сердце, потому что смеются они над ним. Это бабушка так говорит "болит сердце", Митя точно не знает, как это оно болит, как разбитая коленка, что ли? У него, когда Эрка и Майка над ним смеются, потом долго внутри так, как разбитая коленка. Наверное, это сердце. Лучше бы разбилась коленка, бабушка смазала бы её зеленкой, а потом подула бы и сказала бы ласковые слова, и всё бы прошло. Митя часто разбивает коленки, и бабушка всегда дует и всегда говорит ласковые слова, поэтому он особо не расстраивается. Поревёт для порядка, и успокаивается быстро, потому что после ласковых слов бабушка обычно достаёт пряник или конфету, и жизнь становится совсем сносной. Жаль только, что когда болит сердце, пряник или конфета не помогают, Митя пробовал. Он пришел к бабушке один раз и сказал "дай мне пряник, потому что Эрка опять рассказала Майке, как я вчера упал в лужу". Бабушка поняла и дала пряник, и Митя пряник съел, но сердце болеть не перестало.
Митя хотел бы дружить с Майкой вдвоём, без Эрки. Без Эрки Майка сразу перестает быть насмешливой, и с ней можно нормально разговаривать обо всём. Один раз Майкина мама уехала в город, а Майку оставили ночевать у Мити, и они спали в одной комнате. Бабушка принесла им молока с печеньем и велела спать, но они не спали, а играли в доктора. Митя никогда раньше не знал, что это такое, играть в доктора, это Майка знала и предложила. Он согласился, и они играли. Было щекотно, немножко страшно и жутко здорово. И Митя рассказал Майке про ту тётю, которая подходила к нему на юге и гладила его по голове и не только по голове, и как это всё было. Митя никому про это не рассказывал, даже бабушке, потому что было почему-то стыдно, а Майке рассказал, хотя тоже было стыдно, но ведь если уже они играли в доктора, значит, можно. У Майки оказались белые трусы в цветочек, и Митя это запомнил. А потом Майка все рассказала Эрке, а Эрка долго дразнила Митю разными плохими словами, и Митя бегал в деревянный туалет за домом и там плакал. В другом месте плакать было нельзя, потому что Митя - мальчик. Эрка ревёт где попало, но ей можно, а Мите нельзя. Если бы Эрка не была такая вредная, Митя бы с ней тоже дружил, но тогда без Майки. С девчонками втроем дружить невозможно: они обязательно начинают сговариваться и смеяться. Митя не любит, когда сговариваются и смеются. Он рисует на стене две рожицы, это Эрка и Майка. Рожицы выходят непохожими, но это даже хорошо: не будут смеяться.
- Привет! - говорит Ольга, она из-за спины подошла.
- Привет, - говорит Митя и смотрит на Ольгину косу, которая как змея.
- Хочешь с нами пойти на пруд? - спрашивает Ольга.
- Хочу, - отвечает Митя, не успев подумать, с кем это с нами. - А с кем это "с нами"?
- Со мной и с Леной, - Ольга кивает на дорогу, там стоит Лена в желтом сарафане.
Желтый сарафан Мите нравится, он такой пышный и Лена в нем похожа на желтую бабочку.
- А Эрка и Майка тоже пойдут, - спрашивает Митя, и загадывает, чтобы нет.
- Нет, - отвечает Ольга, - нет, мы только тебя зовём.
Митя удивляется, что Ольга и Лена не зовут Эрку, которая вообще-то Ольгина сестра, и её подругу Майку, но он так счастлив, что ему все равно.
- Бабушка, мы на пруд! - кричит он в сторону дачи, и вскакивает. - Пошли!
Они идут, и Ольга с Леной всю дорогу разговаривают с Митей. До пруда далеко, надо пройти через рощу и мимо палатки, они проходят, и все, кто стоит возле палатки, видят, как Митя идет на пруд с большими Ольгой и Леной. Митя рассказывает им, как в прошлом году ловил жука, и они не перебивают. Потом Лена рассказывает про свою школу, а Ольга с Митей слушают, потом Ольга тоже что-то начинает рассказывать, но тут уже начинается пруд, и Ольга замолкает.
Пруд старый, заросший ряской и тиной. Он внизу, а над ним - обрыв и деревья со всех сторон. Деревья черные и страшные, почему-то тут, возле пруда, на них никогда нет листьев. Пруд большой и, говорят, глубокий, Митя боится в него даже заглядывать. Чтобы в него заглянуть, нужно нагнуться над обрывом, и тогда черные деревья отразятся в зеленой воде.
- А давай Митю в пруд бросим, - предлагает Ольга.
- Давай, - соглашается Лена, и на Митю смотрит: что он скажет.
Митя сразу верит, что вот его сейчас бросят в пруд, но надеется, что это они шутят.
- Это вы шутите? - спрашивает он на всякий случай, глядя на Ольгу с Леной снизу вверх.
- Нет, не шутим, - говорит Лена и берет Митю на руки. - Сейчас раскачаем и бросим. Ух ты, какой легкий.
Митя знает, что он легкий: бабушка его часто на руки берет. Но Лена и Ольга его на руки никогда не брали, видимо, потому, что они никогда не хотели бросить его в пруд. Лена поднимает Митю и держит его за руки, а Ольга берет за ноги. Он смотрит над собой и видит черные ветки деревьев, а на их фоне - Ольгу и Лену. Ольга и Лена ужасно большие и очень высокие. Митя вырывается, но они держат его крепко, у них большие сильные руки, ветки качаются над их головами. Митя понимает, что вот сейчас его правда бросят в пруд, ему становится так страшно, как никогда в жизни, и он начинает плакать. Он мальчик, и плакать ему нельзя, но уже все равно, потому что после того, как его бросят в пруд, он уже больше не будет мальчиком. Вообще никем не будет.
- Не надо меня бросать в пруд, пожалуйста! - от слез слова получаются нечленораздельными, и Лена с Ольгой их, наверное, не понимают, - не надо! Митя глотает слёзы, чтобы говорить четче, и кричит так громко, как только может:
- Нееееет! Не хочу! Оленька, Леночка, ну пожалуйста, ну не надо!
Ух! Ух! Ух! - раскачивают Митю четыре руки, и черные ветви деревьев качаются над его головой. Черные ветви перед глазами, черная вода с зеленой ряской скачет внизу, черные кусты перед водой прыгают в тряске. Ух, ух, ух! Митя все еще кричит, но какая-то часть его сознания уже не слышит собственных криков, а просто смотрит на это качание веток и воды, и качается вместе с ними. Маленький куст дрожит у самого пруда. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, Митя зажмуривается, но потом снова открывает глаза. Ух! Ух! Ух! Он перестаёт плакать совсем и только тихо стонет.
- Ладно, хватит, - говорит Ольга и отпускает Митины ноги на траву.
Лена еще какое-то время держит его за руки, потом тоже отпускает. Трава мягкая, она лежит прямо на земле и никуда не качается. Митя лежит на траве и смотрит в небо. Если смотреть прямо вверх, видны два белых облака.
- Митя, вставай, - говорит Ольга и поправляет косу. - Ты нас уговорил, мы не будем бросать тебя в пруд. Пошли домой.
Она подаёт Мите руку и ведёт за собой. Вторую руку Мите подаёт Лена. Он берёт их обеих за руки, и идёт между ними. В эту ночь, и во все следующие ночи до конца лета ему будут сниться черные качающиеся ветки, и он будет громко кричать, пугая бабушку и маму. А потом он уедет в город, где больше ни разу в жизни не вспомнит, как на даче ходил на пруд с Ольгой и Леной. Но пока они втроём снова проходят возле палатки, и все, кто там стоит, опять видят, как большие Ольга и Лена ведут Митю за две руки. Возле Митиного дома их встречает Эрка.
- А где это вы были, - спрашивает она, и видно, что ей заранее завидно.
- Да так, на пруд ходили, - отвечает Ольга, и косится на Митю. - Гуляли.
- Ага, гуляли - солидно подтверждает Митя и смотрит на Эрку свысока.
Змею Митя видел зимой в зоопарке. А сейчас лето, дача, зоопарка нет и надо чем-то заниматься. Эрка и Майка играют в куклы, Мите это неинтересно, ему интереснее было бы в прятки, но им надоело и они ушли со своими куклами к Эрке. Можно было бы тоже пойти к Эрке, но там злая Эркина мама, которая в глаза и за глаза Митю не любит и называет мелкий жид. Митя действительно некрупный, он до пояса рослой Эрке, но она ведь старше на год, и причем здесь жид? Бабушка сказала "какая гадость, зачем ты слушал", а можно подумать он мог не слушать, уши ему что ли затыкать. Эркину маму зовут Надя, она толстая, как слон, и Митя рисует кирпичом на стене дачи большой круг, а сверху на нём - маленький круг. Это Надя. В маленьком круге надо поместить жирный нос и красный рот, но круг слишком маленький и нос получается снаружи. Тоже ничего. Надо будет попросить Майку потом написать тут "это Надя", чтобы сразу было понятно, о ком речь. Митя не сомневается в своих художественных способностях, но на всякий случай лучше все-таки подписать. Майка тоже не любит Эркину маму, она напишет.
Правда, потом она наверняка расскажет Эрке, потому что Майка всё рассказывает Эрке, и это плохо и обидно, потому что Мите они рассказывают не всё. Они шепчутся и смеются, и у Мити потом долго болит сердце, потому что смеются они над ним. Это бабушка так говорит "болит сердце", Митя точно не знает, как это оно болит, как разбитая коленка, что ли? У него, когда Эрка и Майка над ним смеются, потом долго внутри так, как разбитая коленка. Наверное, это сердце. Лучше бы разбилась коленка, бабушка смазала бы её зеленкой, а потом подула бы и сказала бы ласковые слова, и всё бы прошло. Митя часто разбивает коленки, и бабушка всегда дует и всегда говорит ласковые слова, поэтому он особо не расстраивается. Поревёт для порядка, и успокаивается быстро, потому что после ласковых слов бабушка обычно достаёт пряник или конфету, и жизнь становится совсем сносной. Жаль только, что когда болит сердце, пряник или конфета не помогают, Митя пробовал. Он пришел к бабушке один раз и сказал "дай мне пряник, потому что Эрка опять рассказала Майке, как я вчера упал в лужу". Бабушка поняла и дала пряник, и Митя пряник съел, но сердце болеть не перестало.
Митя хотел бы дружить с Майкой вдвоём, без Эрки. Без Эрки Майка сразу перестает быть насмешливой, и с ней можно нормально разговаривать обо всём. Один раз Майкина мама уехала в город, а Майку оставили ночевать у Мити, и они спали в одной комнате. Бабушка принесла им молока с печеньем и велела спать, но они не спали, а играли в доктора. Митя никогда раньше не знал, что это такое, играть в доктора, это Майка знала и предложила. Он согласился, и они играли. Было щекотно, немножко страшно и жутко здорово. И Митя рассказал Майке про ту тётю, которая подходила к нему на юге и гладила его по голове и не только по голове, и как это всё было. Митя никому про это не рассказывал, даже бабушке, потому что было почему-то стыдно, а Майке рассказал, хотя тоже было стыдно, но ведь если уже они играли в доктора, значит, можно. У Майки оказались белые трусы в цветочек, и Митя это запомнил. А потом Майка все рассказала Эрке, а Эрка долго дразнила Митю разными плохими словами, и Митя бегал в деревянный туалет за домом и там плакал. В другом месте плакать было нельзя, потому что Митя - мальчик. Эрка ревёт где попало, но ей можно, а Мите нельзя. Если бы Эрка не была такая вредная, Митя бы с ней тоже дружил, но тогда без Майки. С девчонками втроем дружить невозможно: они обязательно начинают сговариваться и смеяться. Митя не любит, когда сговариваются и смеются. Он рисует на стене две рожицы, это Эрка и Майка. Рожицы выходят непохожими, но это даже хорошо: не будут смеяться.
- Привет! - говорит Ольга, она из-за спины подошла.
- Привет, - говорит Митя и смотрит на Ольгину косу, которая как змея.
- Хочешь с нами пойти на пруд? - спрашивает Ольга.
- Хочу, - отвечает Митя, не успев подумать, с кем это с нами. - А с кем это "с нами"?
- Со мной и с Леной, - Ольга кивает на дорогу, там стоит Лена в желтом сарафане.
Желтый сарафан Мите нравится, он такой пышный и Лена в нем похожа на желтую бабочку.
- А Эрка и Майка тоже пойдут, - спрашивает Митя, и загадывает, чтобы нет.
- Нет, - отвечает Ольга, - нет, мы только тебя зовём.
Митя удивляется, что Ольга и Лена не зовут Эрку, которая вообще-то Ольгина сестра, и её подругу Майку, но он так счастлив, что ему все равно.
- Бабушка, мы на пруд! - кричит он в сторону дачи, и вскакивает. - Пошли!
Они идут, и Ольга с Леной всю дорогу разговаривают с Митей. До пруда далеко, надо пройти через рощу и мимо палатки, они проходят, и все, кто стоит возле палатки, видят, как Митя идет на пруд с большими Ольгой и Леной. Митя рассказывает им, как в прошлом году ловил жука, и они не перебивают. Потом Лена рассказывает про свою школу, а Ольга с Митей слушают, потом Ольга тоже что-то начинает рассказывать, но тут уже начинается пруд, и Ольга замолкает.
Пруд старый, заросший ряской и тиной. Он внизу, а над ним - обрыв и деревья со всех сторон. Деревья черные и страшные, почему-то тут, возле пруда, на них никогда нет листьев. Пруд большой и, говорят, глубокий, Митя боится в него даже заглядывать. Чтобы в него заглянуть, нужно нагнуться над обрывом, и тогда черные деревья отразятся в зеленой воде.
- А давай Митю в пруд бросим, - предлагает Ольга.
- Давай, - соглашается Лена, и на Митю смотрит: что он скажет.
Митя сразу верит, что вот его сейчас бросят в пруд, но надеется, что это они шутят.
- Это вы шутите? - спрашивает он на всякий случай, глядя на Ольгу с Леной снизу вверх.
- Нет, не шутим, - говорит Лена и берет Митю на руки. - Сейчас раскачаем и бросим. Ух ты, какой легкий.
Митя знает, что он легкий: бабушка его часто на руки берет. Но Лена и Ольга его на руки никогда не брали, видимо, потому, что они никогда не хотели бросить его в пруд. Лена поднимает Митю и держит его за руки, а Ольга берет за ноги. Он смотрит над собой и видит черные ветки деревьев, а на их фоне - Ольгу и Лену. Ольга и Лена ужасно большие и очень высокие. Митя вырывается, но они держат его крепко, у них большие сильные руки, ветки качаются над их головами. Митя понимает, что вот сейчас его правда бросят в пруд, ему становится так страшно, как никогда в жизни, и он начинает плакать. Он мальчик, и плакать ему нельзя, но уже все равно, потому что после того, как его бросят в пруд, он уже больше не будет мальчиком. Вообще никем не будет.
- Не надо меня бросать в пруд, пожалуйста! - от слез слова получаются нечленораздельными, и Лена с Ольгой их, наверное, не понимают, - не надо! Митя глотает слёзы, чтобы говорить четче, и кричит так громко, как только может:
- Нееееет! Не хочу! Оленька, Леночка, ну пожалуйста, ну не надо!
Ух! Ух! Ух! - раскачивают Митю четыре руки, и черные ветви деревьев качаются над его головой. Черные ветви перед глазами, черная вода с зеленой ряской скачет внизу, черные кусты перед водой прыгают в тряске. Ух, ух, ух! Митя все еще кричит, но какая-то часть его сознания уже не слышит собственных криков, а просто смотрит на это качание веток и воды, и качается вместе с ними. Маленький куст дрожит у самого пруда. Каждый раз, встречаясь с ним глазами, Митя зажмуривается, но потом снова открывает глаза. Ух! Ух! Ух! Он перестаёт плакать совсем и только тихо стонет.
- Ладно, хватит, - говорит Ольга и отпускает Митины ноги на траву.
Лена еще какое-то время держит его за руки, потом тоже отпускает. Трава мягкая, она лежит прямо на земле и никуда не качается. Митя лежит на траве и смотрит в небо. Если смотреть прямо вверх, видны два белых облака.
- Митя, вставай, - говорит Ольга и поправляет косу. - Ты нас уговорил, мы не будем бросать тебя в пруд. Пошли домой.
Она подаёт Мите руку и ведёт за собой. Вторую руку Мите подаёт Лена. Он берёт их обеих за руки, и идёт между ними. В эту ночь, и во все следующие ночи до конца лета ему будут сниться черные качающиеся ветки, и он будет громко кричать, пугая бабушку и маму. А потом он уедет в город, где больше ни разу в жизни не вспомнит, как на даче ходил на пруд с Ольгой и Леной. Но пока они втроём снова проходят возле палатки, и все, кто там стоит, опять видят, как большие Ольга и Лена ведут Митю за две руки. Возле Митиного дома их встречает Эрка.
- А где это вы были, - спрашивает она, и видно, что ей заранее завидно.
- Да так, на пруд ходили, - отвечает Ольга, и косится на Митю. - Гуляли.
- Ага, гуляли - солидно подтверждает Митя и смотрит на Эрку свысока.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-07-31 03:35 pm (UTC)Вот-с, рыдаю. Совсем, видно, дура с гормональным дисбалансом.
Интересно что потом было с мальчиком по имени Митя.
no subject
Date: 2003-07-31 03:51 pm (UTC)Ведь кто-то же таких гениев каждый день на кухне видит:)))
no subject
no subject
Date: 2003-07-31 11:05 pm (UTC)no subject
Date: 2003-07-31 11:43 pm (UTC)но страшновато...
и Митю жалко...
no subject
Date: 2003-08-01 12:12 am (UTC)no subject
Date: 2003-08-01 04:39 am (UTC)Ведь это история из моего детства. Девочку, с которой я играл(правда, не в "доктора") звали Маша. Её злобную подругу звали Эрика(почти что Эрка). Девочек постарше звали Света и Лена. И бросали они меня не в пруд, а в крапиву.
Это было на даче, в 1972-73 годах, в посёлке Репино под Ленинградом.
no subject
Date: 2003-08-01 08:27 am (UTC)Вот бывают такие совпадения. Я сама удивлена.
А Вам искреннее спасибо за откровенность.
no subject
Date: 2003-08-01 07:52 am (UTC)no subject
Date: 2003-08-03 03:35 am (UTC)Хороший рассказ.
Реплика из зала...
Не знаю почему, но они меня, по-большей части, дико раздражают своей незавершенностью... Видимо, с психикой нелады образовались :-)). Но, как дочитаю очередной опус, такое желание возникает кого-нить по башке огреть... Словно, целый час перед носом обед готовили, а в конце концов безбожно сожгли, и голодным оставили... Это цель, недоработка или случайность? А может мне уже к пcихиатру пора? :-))
Dr.PaulUs
no subject
Date: 2003-08-04 02:01 am (UTC)re:
Date: 2003-12-30 01:35 am (UTC)Помню, то этого эпизода мне безумно хотелось дружить со старшими, но таких взрослых
знакомых (на 10 лет старше) у меня не было.
Выкидывать меня собирались из окна 3-го этажа. Схватили и стали раскачивать у открытого окна.
Предлагалась мне также альтернатива - быть зажаренной на сковороде вместе с яичницей.
Следите, 16-летние девушки, приглашают домой незнакомого ребенка и ..
реализуют заложенное в них добрыми русскими сказками.
groker. Помню, было очень грустно. Я совсем не хотела знать ничего такого о мире взрослых.
no subject
Date: 2004-03-16 07:09 am (UTC)И еще очень тронуло про змею, про дружить-не дружить и про пряник.И про все остальное. детские обиды у некоторых людей очень сильно западают в память. Мне кажется, что это происходит тогда, когда нет такой бабушки, которая все понимает дает пряник. /Bambr