Мне грустно, бес!
Apr. 19th, 2003 04:04 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
neividи эта тошнотворная нудотина в груди - не грусть, а глубокие личностные процессы. Неверно утверждать "это я наконец-то осознала, как всё объективно фигово", надо говорить "это во мне идёт душевная работа, а она требует душевных сил". Любая работа требует сил, любая. Особенно работа над собой, не смешно, особенно работа над собой. И устала, и надоело, и сколько можно, а можно - долго, бесконечно, и всё новые и новые этапы будут казаться - финальными. А пока терпи. Потом будет хорошо.
Потом опять плохо. Потом опять хорошо, но уже на принципиально ином уровне. А чем там лучше чем здесь? Ничем. Но если остаться здесь, то здесь будет хуже. Так что придётся туда. Наша эволюция - она же борьба за выживание: не вырос - не выжил. То есть выжил, конечно. Но на черта тебе такая жизнь?
Я выкладываю на болотное сукно настроения цветные стёклышки, наворованные из этих душных, смутных, неясных дней. Дни так себе - то есть дни классные, работа над собой полным ходом, самое то, только душа устала от трения - а вот же, смотри сюда, какая прелесть, это я вчера подбрала, а вот - позавчера, и сегодня еще целая горсть, давай поиграем, я высыпаю стеклышки на сукно и они переливаются наивным стеклянным блеском на мутно-зелёном. Гляди.
Вот искристо-красный осколочек впечатлений - кареглазый лукавый Став, шестилетний сын лохматой и озабоченной Орли. Орли грустна: она поругались со своим женихом Михаэлем, они, возможно, расстанутся. "Став, ты скучаешь по Михаэлю?" - "Мама, Михаэль - это не мой друг. Это твой друг. Давай лучше я тебя спрошу, скучаешь ты по нему, или нет".
Луч света падает через окно, цвет стёклышка меняется на ярко-оранжевый: Став приходит провожать меня и мою дочь Мусю, приезжавших в гости к маме Орли. "Вы ужасно славные, - говорит нам Став, - вы мне понравились". "Знаешь, Став, - говорю я после положенных ответных комплиментов, - мне очень приятно слышать такие слова". "Я знаю, - кивает Став, - я их потому и говорю".
Став коварно, но и печально улыбается в центре кадра, тает в его середине и сквозь мутно-зелёное проступает новая картинка: предпасхальное небо. Оно было чистым, как нежно-лиловый взгляд. Я вышла на крыльцо, загляделась на пустой тихий купол, и внезапно обнаружила над собой полнолуние (ну конечно же: "пятнадцатого числа месяца нисана", но об этом как-то забываешь в суете). Полнолуние было спокойным и уверенным, а лиловое небо подметали явно лучшие в мире домохозяйки. И это казалось правильным, как запятая на нужном месте.
Еще цветной кусочек, белый: Саймон, собака. Саймона никто не любит, потому что он слишком огромный, грязный, "и вообще лошадь". Саймон грузно лежит у стены, привязанный длинной верёвкой и изредка вздыхает, колыхаясь своим большим собачьим телом. Воплощённая грусть. Могла бы быть хорошая фотография, но фотоаппарата в руках нет, да и неудобно: как будто спекулируешь на чьём-то горе. "А я пойду Саймона почешу", говорит Дима, уходит и какое-то время старательно начёсывает пыльные собакины бока.
А я лечу кактусы. У меня дома, в горшке, растёт некоторое количество юных зелёных кактусов, и им у нас явно мало света: они худеют, изгибаются и вообще выглядят неважно. Я додумалась облучать кактусы электрической лампой, и теперь у нас в кабинете почти круглые сутки горит свет: мы освещаем кактусы. На несколько совсем уже ночных часов свет выключается (даже в самой жаркой пустыне кактусам надо спать), с утра, как только солнце покидает окна, включается вновь. Мы уезжаем, а свет горит. Мы возвращаемся и видим всё тот же свет. Там, под изгибом заботливой длинношеей лампы, стоят и греются под ярким светом маленькие серьёзные кактусы.
Глубина грусти измеряется только оттенками стекол. Мои цветные игрушки сегодня все имеют привкус грусти. Наверное, в этом нет ничего плохого. Я закрываю глаза и вижу воду, глубокую синюю воду.
Дети формулируют точнее и глубже - особенно те, которые еще особо не умеют говорить. На днях Муся, утомившись от посещения друзей, вытащила меня в коридор, развела руками, одной рукой указывая на Диму, а другой - на входную дверь, и скомандовала: "Папу - и туда!". А Мусина ровесница, подругина дочка Тали, рыдала тут от плохого настроения и общей невыносимости жизни. На вопрос, что с ней случилось, заявила сквозь слёзы: "МНЕ НЕ ТАК!!!"
Мне не так. Мне папу и туда, туда, где всё решено и понятно, где не бывает периодов грусти и мути, где не тошнит от переизбытка эмоций, где есть решения и потому не нужны задачи. Мне не так, мне туда. И папу, обязательно папу. Чтобы жалел и утешал, что ли, или просто чтобы был, или чтобы носил на руках и подбрасывал до небес, делая сложное - простым, а высокое - близким. Когда я снова стану маленькой, я снова заведу себе дочку Мусю и буду с ней играть, отнимая друг у друга пластмассовые совочки и не мучаясь чувством ответственности ни за что на свете.
Потом опять плохо. Потом опять хорошо, но уже на принципиально ином уровне. А чем там лучше чем здесь? Ничем. Но если остаться здесь, то здесь будет хуже. Так что придётся туда. Наша эволюция - она же борьба за выживание: не вырос - не выжил. То есть выжил, конечно. Но на черта тебе такая жизнь?
Я выкладываю на болотное сукно настроения цветные стёклышки, наворованные из этих душных, смутных, неясных дней. Дни так себе - то есть дни классные, работа над собой полным ходом, самое то, только душа устала от трения - а вот же, смотри сюда, какая прелесть, это я вчера подбрала, а вот - позавчера, и сегодня еще целая горсть, давай поиграем, я высыпаю стеклышки на сукно и они переливаются наивным стеклянным блеском на мутно-зелёном. Гляди.
Вот искристо-красный осколочек впечатлений - кареглазый лукавый Став, шестилетний сын лохматой и озабоченной Орли. Орли грустна: она поругались со своим женихом Михаэлем, они, возможно, расстанутся. "Став, ты скучаешь по Михаэлю?" - "Мама, Михаэль - это не мой друг. Это твой друг. Давай лучше я тебя спрошу, скучаешь ты по нему, или нет".
Луч света падает через окно, цвет стёклышка меняется на ярко-оранжевый: Став приходит провожать меня и мою дочь Мусю, приезжавших в гости к маме Орли. "Вы ужасно славные, - говорит нам Став, - вы мне понравились". "Знаешь, Став, - говорю я после положенных ответных комплиментов, - мне очень приятно слышать такие слова". "Я знаю, - кивает Став, - я их потому и говорю".
Став коварно, но и печально улыбается в центре кадра, тает в его середине и сквозь мутно-зелёное проступает новая картинка: предпасхальное небо. Оно было чистым, как нежно-лиловый взгляд. Я вышла на крыльцо, загляделась на пустой тихий купол, и внезапно обнаружила над собой полнолуние (ну конечно же: "пятнадцатого числа месяца нисана", но об этом как-то забываешь в суете). Полнолуние было спокойным и уверенным, а лиловое небо подметали явно лучшие в мире домохозяйки. И это казалось правильным, как запятая на нужном месте.
Еще цветной кусочек, белый: Саймон, собака. Саймона никто не любит, потому что он слишком огромный, грязный, "и вообще лошадь". Саймон грузно лежит у стены, привязанный длинной верёвкой и изредка вздыхает, колыхаясь своим большим собачьим телом. Воплощённая грусть. Могла бы быть хорошая фотография, но фотоаппарата в руках нет, да и неудобно: как будто спекулируешь на чьём-то горе. "А я пойду Саймона почешу", говорит Дима, уходит и какое-то время старательно начёсывает пыльные собакины бока.
А я лечу кактусы. У меня дома, в горшке, растёт некоторое количество юных зелёных кактусов, и им у нас явно мало света: они худеют, изгибаются и вообще выглядят неважно. Я додумалась облучать кактусы электрической лампой, и теперь у нас в кабинете почти круглые сутки горит свет: мы освещаем кактусы. На несколько совсем уже ночных часов свет выключается (даже в самой жаркой пустыне кактусам надо спать), с утра, как только солнце покидает окна, включается вновь. Мы уезжаем, а свет горит. Мы возвращаемся и видим всё тот же свет. Там, под изгибом заботливой длинношеей лампы, стоят и греются под ярким светом маленькие серьёзные кактусы.
Глубина грусти измеряется только оттенками стекол. Мои цветные игрушки сегодня все имеют привкус грусти. Наверное, в этом нет ничего плохого. Я закрываю глаза и вижу воду, глубокую синюю воду.
Дети формулируют точнее и глубже - особенно те, которые еще особо не умеют говорить. На днях Муся, утомившись от посещения друзей, вытащила меня в коридор, развела руками, одной рукой указывая на Диму, а другой - на входную дверь, и скомандовала: "Папу - и туда!". А Мусина ровесница, подругина дочка Тали, рыдала тут от плохого настроения и общей невыносимости жизни. На вопрос, что с ней случилось, заявила сквозь слёзы: "МНЕ НЕ ТАК!!!"
Мне не так. Мне папу и туда, туда, где всё решено и понятно, где не бывает периодов грусти и мути, где не тошнит от переизбытка эмоций, где есть решения и потому не нужны задачи. Мне не так, мне туда. И папу, обязательно папу. Чтобы жалел и утешал, что ли, или просто чтобы был, или чтобы носил на руках и подбрасывал до небес, делая сложное - простым, а высокое - близким. Когда я снова стану маленькой, я снова заведу себе дочку Мусю и буду с ней играть, отнимая друг у друга пластмассовые совочки и не мучаясь чувством ответственности ни за что на свете.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2003-04-18 09:11 pm (UTC)no subject
Date: 2003-04-19 03:32 am (UTC)Спасибо!
Date: 2003-04-19 11:58 am (UTC)Re: Спасибо!
Date: 2003-04-19 12:10 pm (UTC)no subject
Date: 2003-04-19 11:56 am (UTC)А грусти у меня на данный момент, увы, навалом.
no subject
Date: 2003-04-18 09:33 pm (UTC)Am here.
Date: 2003-04-19 12:02 pm (UTC)Re: Am here.
Date: 2003-04-19 01:19 pm (UTC)печаль твоя мудра
Date: 2003-04-18 09:41 pm (UTC)Спасибо!
Date: 2003-04-19 12:06 pm (UTC)Вот такие у меня тут процессы.
:))))))
no subject
Date: 2003-04-18 11:34 pm (UTC)no subject
Date: 2003-04-19 12:50 pm (UTC)Ты же знаешь...
Date: 2003-04-19 12:45 am (UTC)Все не так плохо, совсем не так. Достаточно встряхнуть калейдоскоп, перемешать стеклышки и сложится новый, ранее не виденный рисунок. Для начала, хотя бы, стоит полюбить Саймона. Он хороший, это точно.
Я-то знаешь...
Date: 2003-04-19 12:10 pm (UTC)Саймона полюбить можно, но не поможет: он чужой, его не взять, у него есть хозяева и его никуда не отдадут. Почему его при этом терпеть не могут, это уже отдельная история. Но Саймону не более хреново, чем иногда людям.
no subject
Date: 2003-04-19 12:54 am (UTC)она и правда разных цветов и степени прозрачности.
а стеклышки...
так приятно перебирать грустные, помня о светлых и радостных краешком памяти и сознания...
no subject
Date: 2003-04-19 12:44 pm (UTC)Re:
Date: 2003-04-20 11:57 pm (UTC)осторожно, чтобы не порезаться об острые края...
no subject
Date: 2003-04-19 01:09 am (UTC)Мне грустно
Мне не так...
А когда не может, он начинает бросаться на окружающих, строить какие-то козни... Потом искренне удивляясь себе, как это с ним, таким хорошим, желтым и пушистым могло такое случиться....
Свои чувства надо проговаривать!
no subject
Date: 2003-04-19 12:48 pm (UTC)DIXI.
no subject
Date: 2003-04-20 01:30 am (UTC)А вот в аську, добро пожаловать завсегда!:)))))
175604101
164203317
Так получилось, что у меня их две и обе действующие!:)
В Донецк! Все в Донецк!
no subject
Date: 2003-04-19 01:05 pm (UTC)Врут источники, поверь мне...
Спасибо за Вас тут. Вот.
третью строчку забыла,
Date: 2003-05-09 04:51 am (UTC)но в душе оставит клад.
так всегда и бывает с твоими текстами.
неужели чтобы оттаять нет поближе места?