А можно и так:
Nov. 19th, 2002 12:03 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
neividНа голом небе торчали четыре дуба.
Поэт Синельников, маринист Белинский, критик Желтухин и прозаик Чернов, писавший под псевдонимом Инфернов. Все они были старыми друзьями, и собрались вместе, чтобы пойти выпить. Теперь стояли на углу, и думали, куда пойти.
Поэту Синельникову было неудобно. Он оказался по уши в долгах, и теперь ему предстояло попросить у друзей взаймы. Ни у мариниста Белинского, ни у критика Желтухина лишних денег отродясь не водилось, поэтому просить надо было у прозаика Чернова, писавшего под псевдонимом Инфернов. Но прозаик Инфернов слыл редкостной жадности человеком, поэтому попросить у него взаймы не представлялось возможным.
Маринист Белинский страдал. Вчера от него ушла жена, анималистка Любочка. То, что ушла, было само по себе неприятно, но пугало другое: вместе с Любочкой почему-то ушли все наличные деньги, бывшие в доме. Даже заначка из конфетной коробки ушла. Маринисту Белинскому было не на что пить, более того - маринисту Белинскому было не на что жить. Он планировал попросить у друзей взаймы, но тут была проблема: у критика Желтухина лишних денег не водилось, а прозаик Инфернов был сволочью. Маринист Белинский решил попросить взаймы у поэта Синельникова.
Критик Желтухин маялся. Вчера он зачем-то поддался минутному порыву и разрешил дочери Кате купить дубленку, более того - не спросил предварительно, сколько она стоит. Посему, сегодня в доме Желтухиных не было ни копейки, даже на хлеб. Критик Желтухин пришел на эту встречу с одной конкретной целью: попросить у друзей взаймы. Правда, у мариниста Белинского и у поэта Синельникова лишних денег отродясь не водилось, но оставался прозаик Инфернов. Критик Желтухин знал его недавно, но надеялся, что он не откажет.
Внезапно поэт Синельников пробормотал: "нет, это невыносимо!" и кинулся прочь. Друзья, привыкшие к его нервной натуре, не удивились.
Увидев такое дело, маринист Белинский взмахнул руками, словно собирался взлететь, сплюнул и убежал в другую сторону.
Критик Желтухин этого не заметил: как раз в этот момент он взял прозаика Чернова-Инфернова за пуговицу и проникновенно попросил: "Казя (полное имя прозаика было Казимир), дай взаймы!". "Пожалуйста, сколько тебе?" - с готовностью откликнулся прозаик Чернов. Желтухин, каменея, сказал, сколько. Вот, бери, протянул прозаик. Сможешь - вернешь. Не срочно.
Счастливый Желтухин схватил деньги и радостно убежал. Прозаик Казимир Инфернов остался один. Он удрученно покрутил головой и подумал: "Ну вот, опять выпить не с кем... И почему это я всегда остаюсь в одиночестве?" Инфернов вздохнул и вытер набежавшую слезу. Потом он пошел домой.
И на голом небе больше совсем ничего не торчало.
Поэт Синельников, маринист Белинский, критик Желтухин и прозаик Чернов, писавший под псевдонимом Инфернов. Все они были старыми друзьями, и собрались вместе, чтобы пойти выпить. Теперь стояли на углу, и думали, куда пойти.
Поэту Синельникову было неудобно. Он оказался по уши в долгах, и теперь ему предстояло попросить у друзей взаймы. Ни у мариниста Белинского, ни у критика Желтухина лишних денег отродясь не водилось, поэтому просить надо было у прозаика Чернова, писавшего под псевдонимом Инфернов. Но прозаик Инфернов слыл редкостной жадности человеком, поэтому попросить у него взаймы не представлялось возможным.
Маринист Белинский страдал. Вчера от него ушла жена, анималистка Любочка. То, что ушла, было само по себе неприятно, но пугало другое: вместе с Любочкой почему-то ушли все наличные деньги, бывшие в доме. Даже заначка из конфетной коробки ушла. Маринисту Белинскому было не на что пить, более того - маринисту Белинскому было не на что жить. Он планировал попросить у друзей взаймы, но тут была проблема: у критика Желтухина лишних денег не водилось, а прозаик Инфернов был сволочью. Маринист Белинский решил попросить взаймы у поэта Синельникова.
Критик Желтухин маялся. Вчера он зачем-то поддался минутному порыву и разрешил дочери Кате купить дубленку, более того - не спросил предварительно, сколько она стоит. Посему, сегодня в доме Желтухиных не было ни копейки, даже на хлеб. Критик Желтухин пришел на эту встречу с одной конкретной целью: попросить у друзей взаймы. Правда, у мариниста Белинского и у поэта Синельникова лишних денег отродясь не водилось, но оставался прозаик Инфернов. Критик Желтухин знал его недавно, но надеялся, что он не откажет.
Внезапно поэт Синельников пробормотал: "нет, это невыносимо!" и кинулся прочь. Друзья, привыкшие к его нервной натуре, не удивились.
Увидев такое дело, маринист Белинский взмахнул руками, словно собирался взлететь, сплюнул и убежал в другую сторону.
Критик Желтухин этого не заметил: как раз в этот момент он взял прозаика Чернова-Инфернова за пуговицу и проникновенно попросил: "Казя (полное имя прозаика было Казимир), дай взаймы!". "Пожалуйста, сколько тебе?" - с готовностью откликнулся прозаик Чернов. Желтухин, каменея, сказал, сколько. Вот, бери, протянул прозаик. Сможешь - вернешь. Не срочно.
Счастливый Желтухин схватил деньги и радостно убежал. Прозаик Казимир Инфернов остался один. Он удрученно покрутил головой и подумал: "Ну вот, опять выпить не с кем... И почему это я всегда остаюсь в одиночестве?" Инфернов вздохнул и вытер набежавшую слезу. Потом он пошел домой.
И на голом небе больше совсем ничего не торчало.
