Мультики. Разговор.
Jun. 25th, 2003 03:42 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
neivid"Нам надо поговорить", сказала Сандра, и опустила Гошу в белую фарфоровую чашку.
Стенки чашки были холодными и блестящими. Гоша отразился в одной из них, оглянулся, отразился во второй, запрокинул голову и увидел носик склонившегося заварочного чайника.
Сандрины слова были горячими и сладкими, они текли сплошным потоком, обжигая. "Опять сахару переложила", подумал Гоша, отстранённо плавая в кипящей коричневой жидкости и вяло сплевывая попадающие в рот горьковатые чаинки раздражения. Плавать было липко и жарко. Сандра заметила Гошину отстранённость, огорчилась и начала давиться собственными словами, заглатывая их обратно внутрь. Собственные горячие сладкие слова Сандре явно понравились, она подобрела и даже улыбнулась.
Гоша продолжал тихо плавать в чашке.
Сандра вошла во вкус и принялась за чай. Ей слова не казались ни слишком сладкими, ни слишком горячими, ей нравилось. Она хлебала содержимое чашки большими глотками, глаза её туманились. Гоша уворачивался от волн, задерживал дыхание и нырял на дно, чтобы его не заглотали тоже. На дне он отсиживался на кучке нерастаявшего сахара. Сахар бродил, как зыбучие пески, и втягивал в себя. Обжигающий чай заливал внутренности, растворяя изнутри. Голова болела, всплывать было лень.
Сандра с удовлетворенным вздохом допила чай. Серебряной ложечкой она отскребла то, что осталось от Гоши, с фарфорового донышка, выложила на блюдечко и легонько подула. Гоша встряхнулся, сказал "опять сквозняк!", и пошел домой.
Дома его ждала Ирма. Ожидая, она помешивала кипящий суп и страстно трясла над кастрюлей пакетом соли.
Стенки чашки были холодными и блестящими. Гоша отразился в одной из них, оглянулся, отразился во второй, запрокинул голову и увидел носик склонившегося заварочного чайника.
Сандрины слова были горячими и сладкими, они текли сплошным потоком, обжигая. "Опять сахару переложила", подумал Гоша, отстранённо плавая в кипящей коричневой жидкости и вяло сплевывая попадающие в рот горьковатые чаинки раздражения. Плавать было липко и жарко. Сандра заметила Гошину отстранённость, огорчилась и начала давиться собственными словами, заглатывая их обратно внутрь. Собственные горячие сладкие слова Сандре явно понравились, она подобрела и даже улыбнулась.
Гоша продолжал тихо плавать в чашке.
Сандра вошла во вкус и принялась за чай. Ей слова не казались ни слишком сладкими, ни слишком горячими, ей нравилось. Она хлебала содержимое чашки большими глотками, глаза её туманились. Гоша уворачивался от волн, задерживал дыхание и нырял на дно, чтобы его не заглотали тоже. На дне он отсиживался на кучке нерастаявшего сахара. Сахар бродил, как зыбучие пески, и втягивал в себя. Обжигающий чай заливал внутренности, растворяя изнутри. Голова болела, всплывать было лень.
Сандра с удовлетворенным вздохом допила чай. Серебряной ложечкой она отскребла то, что осталось от Гоши, с фарфорового донышка, выложила на блюдечко и легонько подула. Гоша встряхнулся, сказал "опять сквозняк!", и пошел домой.
Дома его ждала Ирма. Ожидая, она помешивала кипящий суп и страстно трясла над кастрюлей пакетом соли.
