neivid | Косички с выставки

Поздравь меня, мама, я спиваюсь. Давно мечтала, но как-то всё не получалось, не до того было. Но это не до того поблекло и отвалилось перед суровой правдой нынешней жизни, и скорый поезд моего падения резво поспешил по направлению к станции "Алкоголизм". Дальней пока ещё станции, но это пока ещё.

Я бы не пила, если бы выспалась. Или хотя бы поела. Или было бы что. В смысле - поесть, а не выспаться, потому что выспаться как раз было что (точнее - кому, потому что мне), но не было как, то есть где, в смысле времени. Где в смысле места было, но это никому не помогло, а только усугубило, потому что ведь если выспаться в смысле места да, а в смысле времени нет, то это еще хуже, чем вообще никак. Тем более, что поесть не выходило именно поэтому, потому что я и выспавшись готовлю мало и плохо, хотя иногда хорошо, но не на этот раз, а дело в другом. Выспавшись, можно было бы почувствовать себя человеком. Поев, можно было бы почувствовать себя сытым человеком. Выспавшись и поев, можно было бы почувствовать себя счастливым человеком. Или не почувствовать, но проверить мне не удалось, потому что в эксперименте я не поучаствовала. Выспались и поели другие, им и достались все лавры, ах, мой Ромео, ах, мой Отелло, ах, ну когда же наступит финал. Не обращайте внимания, это - внутренний голос.

И хрен бы уже с лаврами, так ведь и я тоже человек, а толку чуть, потому что вместо выспаться человек опять получил по голове, а вместо поесть - ну да, об этом я и говорю. По голове, правда, человек получил неделю назад, но не вина Герцена, а беда его, что излишняя впечатлительность правит бал там, где лучше бы его правил кто угодно, хотя бы и сатана. Но сатана был не там, а там был бедный Герцен, которому, ну естественно, и дали по голове, а потому что нефига, тем более, что как всегда. А дисциплина у вас хромает, товарищ Герцен, и платите вы нерегулярно, и вообще посмотрите на себя - разве с таким носом можно быть хорошим специалистом? Вот и я говорю, что нельзя. Не обращайте внимания, это опять внутренний голос.

Поэтому все и произошло так, как произошло, и не мне жалеть. Это можно было бы назвать "завтрак аристократа", если бы завтрак не был бы прост, а аристократ - гол. Не в смысле как король, а в смысле не успел одеться. Аристократ встал с постели после трех часов сна, и шесть утра не показались ему достойной причиной жить. Аристократ посмотрел на себя в сутулое зеркало, сморщился, как от перца, добрел до холодильника и открыл. На аристократа взглянуло Оно. Ну что ж, брезгливо подумал аристократ и достал. На закуску не предлагалось ничего, или же сыр, и был выбран сыр, потому что хотя и шесть утра, но есть в этом мире и непреходящие ценности. Сыра было мало, потому что вот именно что ценности, но нарезан. Выложен. Поставлен. Пробку аристократ сначала сломал пополам, а потом пропихнул оставшееся внутрь бутылки, используя в качестве рычага железный шампур фирмы "Северяночка", привезенный свекром из летней поездки в Россию в прошлом году. "Дима убьет", подумал аристократ машинально, и не из-за оскорблённой Северяночки, а из-за изнасилованной пробки, ну что ж теперь поделаешь, не надо было меня одну оставлять. "На работу, на работу" - ну вот и пей теперь свою северяночку. А я тут. На обочине.

В обычное время здравый смысл сказал бы что-нибудь типа "не надо с утра, будет хуже". Но в данном конкретном случае здравый смысл промолчал, потому что кому-кому, а вот как раз ему было понятно, что хуже - не будет. Изящной серебряной вилочкой подцепился сыр, невинным жестом поплыл бокал, и последняя мысль перед тем, как, была "кажется, в одиночестве пьют только алкоголики". Мысль не помогла. Полусухое и донельзя ароматное смешалось с духом сыра и кончилось внезапно, как диван, потому что там и было-то едва на дне. Остатки помидор, спасибо, Миша, убыли примерно туда же. Я лично предпочитаю сыр с плесенью, но некоторые любят погорячей. "Весь покрытый плесенью, абсолютно весь", немузыкально спела вчера коллега, подразумевая от усталости нас обеих. Нет, дорогая, весь покрытый плесенью - это он, - показала я Тот Самый Сыр, и коллега согласилась, что он-таки покрыт плесенью больше нас. Не намного. Но больше. Но ему не надо спать и есть, ему не надо отдыхать и сражаться за правду и науку с коварными корифеями, ему не вставать с восходом и не ложиться почти что с другим восходом, разве что в могилу, да и то практически в братскую, если не считать сестер, короче - сыром быть лучше. Он же все время лежит. Ну вот он и покрыт плесенью больше всех, если бы мне дали спокойно полежать, я бы тоже чем-нибудь покрылась. А так как полежать мне не дают, то можете меня поздравить. Мама, ты никогда не пила одна, мама, ты никогда не пила в шесть утра, мама, ты никогда не пила одна в шесть утра, закусывая крошечными кусочками разнообразного сыра, мама, ты никогда не пыталась таким вот образом увеличить свою резко севшую мотивацию к чему бы то ни было в этой жизни, мама, тебе не понять.

А если бы, вместо того, чтобы отковыривать последние крохи грохающейся связи, пойти спать прямо сейчас то есть час назад - всё было бы гораздо иначе. Не обращайте внимания, это снова внутренний голос, ну да кто его слушал.

Ведь если всё было бы гораздо иначе, то мы бы были - уже не мы.