Усталость. Пыль. Поток сознаний.

[neivid]

Большая, тихая, пушистая, как плед, чуть коричневатая, хотя и просто желтая тоже. Тяжестью лежит на плечах. Никаких ассоциаций с кошками: не мурчит. Давит. Чур меня, чур.

И то хорошо, и это, а то, что в перерывах - не продыхнуть, да и нет их особо, перерывов, так это же тоже хорошо, разве нет? Зачем тебе передыхи и перерывы? Передыхи и перерыви нужны от плохого, от хорошего это не нужно. Нужно идти вперёд и вперёд, вон там - видишь? - огоньки, иди же! Может, один из этих огоньков окажется костром. Может, другой - маяком. Может, третий - людоедом, но ты про это пока не знаешь, ты знаешь только про то, что уже, а то, что уже - уже не нужно, нужно сразу то, что еще, так что иди, иди, не оборачивайся. Козлёночком станешь. Или не станешь, но не оборачивайся всё равно. Не моги.

А вместо "людоед" напечаталось "любоед", и это правильно, пожалуй. Кто их нас не любоед, в самом деле? Разве что те, кто на вечных диетах, но и они в самых потаённых снах мечтают - мням! - о жирном, сочном, вкусном куске *beep* не скажу чего, у каждого этот кусок - свой. Так что все мы любоеды, и все мы людоеды тоже чуть-чуть, хотя бы временами, это от нехватки тех самых жирных-сочных кусков, наверное. А еще некоторые - обоеды, это когда двое друг друга поедом едят и так живут. А есть - бурноеды, эти едят так, что всем слышно. Их очень осуждают тихоеды, эти едят, как в туалет ходят - молча и в темноте. Гм, кто же в туалет в темноте ходит, однако? Ну, может, в туалет они вообще не ходят. О чём это я. Вот же "дорогой Хаим, нашёл время и место" - без двадцати пять утра. Впрочем, адекватно теме. Другого времени - просто нет.

Времени вообще нет. Есть пространство, есть действие, есть противодействие. Силы тоже есть, и порой немало. А времени - нет. Время - удел богатых. Время будет тогда, когда всё остальное уже сбудется. Тогда можно будет набрать в тонконогий бокал газированного времени и посасывать себе через соломинку, сидя в шезлонге. А пока иметь время для нас - непозволительная роскошь. Мы имеем пространство, хотя и небольшое, да, кстати, не забыть снять дом в будущем году. Мы имеем друг друга, иногда это забавно, иногда - не слишком. Мы имеем проблемы на свою больную голову, мы имеем детей (бедные дети), мы имеем право, мы имеем обязанности. Время имеют те, кому уже ничего не надо. Мне - надо, и тебе - надо, а вам?

Усталость. Лежит на дороге и через неё надо шагать: каждый день, каждый час. Требует уважения и сострадания, требует отдыха и покоя, требует, требует, требует, да подавись ты. Не могу я тебе сейчас давать всё то, что тебе надо, ну не могу. Еще не время. Читала предыдущий абзац? Нет у меня времени, понимаешь? На тебя - нет. На себя - есть, хотя и немного, а на тебя - нет. Отойди. Что? Поспать, тогда отойдешь? Да я же спала! Сегодня. Или вчера, не помню. Или позавчера. Не нуди. Сил уже на тебя нет. И времени. Бррр. Надоело ссориться, честное слово. Ну что мы с тобой не поделили, что? Меня? Так меня и по жизни не поделишь, ты же знаешь, куда более достойные пытались и обломались, куда тебе. Меня - не отдам. Со всеми составляющими и определяющими - не отдам. А если другое что, так бери его себе сходу, зачем ругаться?

Лучше давай дружить. У нас же так много общего. Дай лапу, мохтаная. Ты устала? И я устала. Ты хочешь спать? И я хочу спать. Так пошли же, чего время терять-то? Тем более, что его и так нет. Пошли. Давай я обниму тебя за плечи, и будем поддерживать друг друга, а то под утро уже и сил нет. Только не кусай меня за обнимающую руку, а то я рассержусь и врежу тебе коленкой под ребро. Видишь, какие мы обе адекватные, пошли спать. С кем вы предпочитаете спать, с мужчинами или с женщинами? Я - с усталостью, а я - без, а вы? Вот и поговорили. Вот и помирились. Вот и убежали. А время - что время, это никогда нет. Пойдём, мой милый любоед, пойдём. Есть мы с тобой будем завтра, сегодня мы уже ели, вот и подушка, смотри, и одеяло мягкое такое, и сонные люди лежат в обнимку, давай ляжем тоже. Давай, вот сюда.

Я уроню голову на руки и выключусь в неудобной позе. Ты аккуратно оползешь мои плечи - так, что они застынут в недоумении - и ляжешь вокруг всей меня. Я попробую пошевелиться, но ты не дашь и придавишь меня к неудобной позе, как бабочку булавкой к альбому. Я пробормочу что-то неслышное и сдамся, засыпая глубоко-глубоко. Ты засмеёшся, довольная, и заснёшь себе тоже, не веря, что когда-нибудь будет утро.